Троллекс — это сплошной позитив в мире —

Святые из Сан-Васюки

Мрачная поэзия и проза фон Тролле

Святые из Сан-Васюки

Глава первая
Виски, Кольт и Валентина.

Страшное и невероятное по своей незамысловатости открытие, которому в иной ситуации разум отказывался верить, застало врасплох запоздалого посетителя интернет портала городских услуг. На связь с ним вышла девушка неопределенного возраста, и звали её Валентина. Она участливо сообщила ему, что после полуночи на него будет совершено дерзкое покушение, с целью нанесения тяжких телесных повреждений, вплоть до лишения его жизни. Данное известие грозило несоизмеримо большей потерей, чем упавший в шахту лифта разводной ключ, который он обронил в тот день, пытаясь выбраться из застрявшей между этажами кабинки лифта.
Человек по фамилии Бефол, в миру работающий сантехником, неторопливо допил свой бокал с виски, поблагодарил девушку по имени Валентина за ценную информацию и не теряя самообладания достал из ящика письменного стола "Кольт" сорок пятого калибра.
Спустя некоторое время, он и вовсе закинул ноги на ноутбук и развалившись в кресле, глубоко затянулся сигаретой. "Сейчас бы сигару", - подумал Бефол, - "Да, не какой-то там акциз, что продают у нас на углу восьмой и тринадцатой, а гаванский "Беломорканал". Сизый дым слоями плыл по комнате, а затуманенное сознание Бефола уносило его в неизведанные им голубые дали. Крепкий алкоголь проникал в каждую клеточку мозга уставшего сантехника, заставляя его голову падать на грудь, а сигарета в крепких мозолистых руках бесшумно роняла пепел на ковер.
За окном моросил осенний дождик, но
его звуки не доносились до 45го этажа главного здания гостиницы "Атлантик", заглушаемые шумом пролетающих на антигравитационной подвеске такси и воем полицейских сирен, изредка нарушающих спокойный ритм спящего города. Время шло незаметно и казалось своим размеренным ходом, не предвещало ничего плохого, когда внезапно после полуночи на скрипучей лестнице из-за двери, не раздалось еле уловимое шарканье... как будто само исчадие ада подкрадывалось к своей жертве на одной ноге, отравляя зловонным смрадом своего дыхания все живое вокруг.
Сантехник Бефол мирно дремал в кресле и в своих видениях, девушка по имени Валентина, неопределенной внешности и возраста, вела его по длинному светлому коридору навстречу яркому сиянию. Ладони её были холодны как лёд, а пальцы горячие как уголь. Их жар невольно передавался его руке, особенно двум кончикам пальцев. Из-за дубовой входной двери кто-то скреб длинными, крючковатыми когтями и все настойчивее дергал за ручку. Испод неё потянуло сладковатым запахом горелого машинного масла.


В воздухе повисла гнетущая пауза, которая возникает в те особые минуты, когда оркестр играет тревожную музыку. Боль от жжения в руке нарастала, и когда стала совсем нестерпимой, мужчина проснулся, и выпустил из пальцев догорающий окурок. За дверью очевидно почуяли неладное и затихли.
Сантехник Бефол прислушался, но не сдвинулся с места, лишь направил дуло револьвера на дверь и взвел курок. Щелчок от взведенного курка, который ни с чем не перепутаешь, предательски нарушил тишину. Существо по ту сторону двери, видимо окончательно убедившись в опасности данного мероприятия, интуитивно отпрянуло и его шаркающие шаги незамедлительно проследовали дальше по коридору лифта.
- Давай, только не сегодня! – сердито подумал после трудового дня Бефол, нервно играя пальцами на полированной рукоятке своего "Кольта". Звукооператор выкрутил уровень аппаратуры на минимум, чтобы оркестр заиграл на пониженных тонах и мы могли услышать участившийся ритм сердца, сидевшего в засаде сантехника. Кто-то неторопливо, но в тоже время весьма оперативно уносил свои дурные помыслы прочь, а может и затаился на время за углом.
Зло в чистом виде, управляло какофонией из тревожных звуков в то мгновение, когда сантехник Бефол медленно оторвался от кресла и уверенно направился к двери, хотя осторожность ему и не помешала бы. Из коридора за дверью не доносилось ни звука, если не считать шума работающей вентиляции. Открыв дверь, он обнаружил на полу кусочек бумаги, аккуратно сложенный старомодным конвертиком. Бефол поднял его и развернул. Это был отрывок нотного листа из партитуры Симфонии №9 Людвига Ван Бетховена с пятнами от машинного масла. На его обратной стороне имелся эмоциональный, но в тоже время написанный нервным каллиграфическим почерком текст, следующего содержания:
"Мы еще встретимся! И на этот раз обещаю, я убью тебя, мерзавец!
С Уважением лифтер Петров, муж В."
Сантехник Бефол на минуту задумался. Как профессионал высочайшего уровня по роду своей деятельности, он терпеть не мог неопределенности в окружающей его среде. Вернувшись в комнату, он взял с вешалки пальто, как у Аль Пачино в "Серпико" и уже на ходу одевая его, всячески чертыхаясь, спешно покинул своё жилище. Ночь обещала быть длинной.

Глава 2
Взбесившийся лифт в дежурство Петрова

Волею судеб в этот день что-то обязательно должно было произойти, и все знаки тщательно указывали на это. Смена лифтера Петрова подходила к концу, и судьба явно готовила ему одну из своих превратностей, особенно учитывая те обстоятельства, что пасьянс на экране монитора весь день упрямо не складывался, а индикатор неисправности четвертого лифта загадочно мерцал. Возможно, это означало также неисправность самого индикатора неисправности на приборной панели, но разбираться со всем этим безобразием лифтеру Петрову было некогда.
В комнате тихо работал кондиционер и жужжали приборы.
Не обращая внимания на неадекватное поведение светодиода, Петров с удовольствием пил кофе и предавался любимому занятию в виде чтения любимого им Джека Лондона. На это раз им всецело завладело произведение "Под палубным тентом". Перечитывая его, пытливый ум Петрова всячески анализировал капризы изощренного женского характера и изредка отвлекался навязчивой мыслью, о горячем борще со сметаной. Мысли о еде, всегда неоднократно будоражили его воображение, особенно под конец смены. И хотя его заботливая супруга Валентина никогда не умела варить ему борщ, попросить о нем он так и не решился на всем протяжении их безоблачной супружеской жизни. И вовсе не потому, что ее трепетная творческая натура, чей талант был так востребован среди настоящих ценителей искусства, отвергла или не перенесла бы этой просьбы. Просто лифтер Петров любил жену такой, какая она есть, но без борща. А все его размышления по этому поводу, регулярно наталкивали лифтера Петрова, на грустные мысли о несовершенстве окружающего мира и бренности его желаний, от которых ему еще больше хотелось есть.
И все бы ничего... Лифтер Петров мог поужинать и Доширак с тушенкой, тем злополучным вечером после работы, когда ход событий нарушил упрямый индикатор неисправности четвертого лифта. Он соизволил перестать хулиганить и стабильно загорелся красным, намекая при этом на незамедлительное выполнение Петровым своих служебных обязанностей. Безрадостную картину данного события дополняло еще то, что на часах было уже 19.35 и до конца смены оставалось ровно четверть часа.


Лифтер Петров с обреченным видом отложил книгу, выключил компьютер, расписался в журнале "прихода-ухода" и нехотя налегке отправился на свидание с непредсказуемым лифтом, надеясь все же на сбой электроники. В любом случае через 15 минут это будет проблема его сменщика.
И хотя время работало на Петрова, как наивно полагал сам Петров, у четвёртого лифта на него были совсем иные планы. Вскоре добравшись из подвала по запутанным коридорам до лифтовой площадки первого этажа, Петров с огорчением отметил, что лифт №4 застрял на последнем 25 этаже.
"Прям, как в песне!", - подумал Петров, припоминая некогда популярную группу "Попкорны", поющую про любовь, жившую на этом этаже. На все попытки Петрова вызвать застрявший лифт, тот никак не реагировал, игнорируя и ставя под сомнение его авторитет. Тяжело вздохнув, Петров зашел в соседнюю кабинку лифта и нажал на кнопку. Еще секунда и серебристая кабинка в тот же миг послушно уносила его зеркальное отражение вверх.
На 25 этаже было относительно тихо и немного душно, только двери чертового лифта №4 нарушали тишину, сотрясая воздух. Они хлопали, как пасть голодного чудовища, приглашая всех желающих совершить свою первую и последнюю поездку в ад. Петров поднялся по служебной лестнице в моторный отсек и нажал кнопку перезагрузки на блоке контроллера управления. За спиною защелкали реле синхронизации, подъемный механизм четвертого лифта входил в обычный рабочий режим и в этой привычной для Петрова процедуре, не было ничего необычного, кроме одного обстоятельства.
В самом дальнем углу моторного отсека, куда Петров ни разу не заглядывал, в хитросплетении толстых кабелей и тонких проводов, угадывалось еле заметное свечение, а в центре них, как кукла причудливо висела чья-то до боли знакомая фигура. Голова у нее была опущена, а по телу от проводов пробегали разноцветные огоньки электрических разрядов.
"Япона хрень", - пробурчал Петров, сетуя на разыгравшееся в полумраке воображение, от напряженного трудового дня… и вышел.
В тоже время, как Петров покинул помещение, висевшая фигура подняла голову и произнесла хриплым голосом:
- Петров, Петров!
Но Петров этого уже не мог слышать, так как на всех парах мчался с проверкой к кабинке четвертого лифта и даже успел заскочить, нажав кнопку выбора нужного этажа.
По ходу движения лифта, настроение Петрова заметно улучшалось, а мысли об отсутствующем в рационе борще со сметаной, уже не так омрачали его существование.

То, что произошло после, и как разворачивались события далее, лифтер с редчайшей фамилией Петров, запомнит до конца всей своей сознательной жизни, и даже подробно опишет это в мемуарах. Но это будет позже, а пока лифт замедлил ход и остановился между первым и нулевым этажом... и замер. Недобрые предчувствия едва успели охватить Петрова в тот момент, когда люк под его ногами разверзся, и его буквально вытряхнуло в преисподнюю лифтовой шахты на самое ее дно. Невезучий в тот день Петров свалился на спину между пружиной и стопором, а затем с удивлением обратил внимание, как створки захлопнулись и лифт продолжил свое движение вниз.
Но Петров был не из робкого десятка и немало повидал на своем профессиональном веку, поэтому он сложил руки на груди, закрыл глаза и начал читать молитву в виде инструкции пользования лифтом, которую помнил наизусть даже во сне. Проще говоря, без лишней суеты, смирившись с безысходностью своего положения, Петров мужественно приготовился умереть, а лифт всё продолжал двигаться и двигаться вниз.
"Это конец!", - невозмутимо подумал Петров и мысленно успел попрощаться с блестящей карьерой лифтёра и с дальнейшим продвижением по служебной лестнице. Не забыл он и про любящую жену Валентину, которая так виртуозно исполняла симфонию №9 Людвига Ван Бетховена в симфоническом оркестре на электронной арфе. Меньше всего Петрова в данный момент заботили думы о её борще, а мысленно он пожелал ей найти достойную ему замену из числа её поклонников. Первое для Петрова было довольно странно, а второе непривычно.


Глава 3
Тихое помешательство работника инженерно-технической службы

Сейчас уже не припомнить точно, когда началось роковое увлечение главного инженера Варденафилова. Управление компании, где Варденафилов служил главным инженером, всячески отмахивается и замалчивает все детали произошедшего, а сам он никому уже ничего не расскажет.
То немногое, что удалось выяснить журналистам от коллег и подчиненных Варденафилова, которые отзывались о нём крайне сдержанно, так же не даёт оснований нам что-либо полагать и эта тайна, так и осталась бы надежно покрытой мраком. Если бы, как это бывает в любой самой загадочной и таинственной истории, не нашелся свой незримый и немой свидетель, каким и оказался местный вахтер. Он-то обо всём всем и рассказал. А так же, давно не имея сколь существенной прибавки к своему жалованию, припомнил и одно торжественное мероприятие, произошедшее чуть более полугода назад. Тогда-то Варденафилов, будучи сильно взволнованный исполнением одной из жемчужин сокровищницы мировой классики и позволил себе “потерять голову”.
В тот день весь штат компании «Газнашвамшиш» с благословения консервативного босса, отмечал День Благодарения годовых премий в полном составе из родственных связей. Что превращало и без того веселый светский раут в феерический балаган. Некогда огненно-рыжий, а ныне седовласый кормилец компании, представлял собой гремучую смесь из старомодности, щепетильности и доли сентиментального чудачества, от щедрот которого у всех приближенных не раз захватывало дух. Говорят его предок, основатель компании, служил казначеем еще при царе, любовно прозванном в народе «Борис-Печень», который не щадил ее во благо государства. Сам же босс, давно похоронивший супругу и перешагнувший далеко за девяносто на склоне своих бесконечных лет, как мудрый и эффективный управленец, показывался на балу со своим законным внуком - главным инженером Варденафиловым и седьмым по счету пересаженным сердцем.
Именно, в этот момент кипучей деятельности компании, произошло одно немаловажное событие, оставшееся незамеченным для большинства гостей, увлеченных интеллектуальными беседами и танцами на столах после обильного чаепития. В самый разгар бала, когда задорная кадриль перетекла в нестройные хороводы вперемешку с застольем, оркестр нервно покинул зал на перекур. Посреди праздничного шума, гама, а местами и истерического хохота, скучающая супруга одного из сотрудников взошла на сцену, где по воле случая исполнила симфонию №9 Людвига Ван Бетховена, поразив тем самым главного инженера Варденафилова звуками электронной арфы и своей необычайной красотой.

Возможно, если бы исполнительница симфонии №9 Людвига Ван Бетховена, состоящая в законном браке с подчиненным Варденафилова, была более с ним коммуникабельна, он и потерял бы к ней впоследствии интерес. Но, ситуацию усугубило то, что на все ухаживания молодого Варденафилова она никак не реагировала, а все его неудачные попытки произвести на неё впечатление и намёки, её муж оставлял незамеченными. И всё выглядело так, будто его для этих двоих вообще не существовало, а были лишь они в этом мире, один из которых ничем не заслужил такого подарка судьбы в виде этой прекрасной женщины с арфой.
Блестящий выпускник Университета прикладной электроники, стажер Силиконовой долины, ведущий специалист умеющий добиваться выдающихся успехов в профессиональных и амурных областях, он не мог оставить это без внимания. Сама мысль обладания неприступностью, доступной и принадлежащей недостойному, постоянно вызывала системный сбой и перезагрузку в устройстве под названием «мозг Варденафилова».
С тех пор, главный инженер Варденафилов окончательно съехал с катушек, а посещая все концерты с участием Валентины не оставил себе шансов на выздоровление. Не имея непосредственного доступа к её программатору влюблённости и возможности подобрать код её активации, он решил пойти другим, одному Богу известным путем.
Главный инженер подолгу стал проводить время в библиотеке, где расширял свои познания в программировании, электронной системотехники и оккультных науках, в том числе и изучении "книги мертвого тока" безумного наладчика слаботочных систем.
В первый же месяц Варденафилов написал самообучающуюся программу и собрал кое-какое оборудование, но запустить так и не смог, не хватало мощности в электрической цепи. Тогда он бережно перенес свое добро на чердачное помещение лифтовой шахты, начертил магическую пентаграмму, зажег свечи, подключился к дополнительному генератору и произнес заклинание из "книги мертвого тока".
Устройство заработало, но инициативных процессов жизнедеятельности не проявило. Следующим этапом для главного инженера Варденафилова, который грезил женой подчиненного, стало написание и установка программного обеспечения по системотехнической регенерации. Маленький монстр весело заиграл огоньками индикаторов, напечатал корявые символы неизвестного языка программирования и потребовал дополнительного оборудования, на ясном и понятном всем C++. Это было незабываемое мгновение, когда инженер Варденафилов впервые с удовлетворением отметил, что его маленький Франкенштейн проявил интерес к жизни. И, несмотря на то, что устройство выглядело, как новорожденный электромеханический гомункул, теперь он часами мог любоваться на него, возлагая всё большие отцовские надежды.


После этого, в течение нескольких месяцев подчиненные уже почти не видели своего главного инженера Варденафилова. Он бегал, как полоумный на чердак, где установил 3d принтер, подключил паяльную станцию и даже нейрохирургические манипуляторы. Чудовищное создание Варденафилова жило своей жизнью, собирая самого себя. Его работа по своей оптимизации не прекращалась ни на минуту, и даже программный код обновления перезаписывался с завидной регулярностью. В последнее время Варденафилов просто приносил ему на алтарь то, что мог раздобыть, любуясь при этом, как оно пожирает платы, микросхемы и провода, пока однажды в одно из таких посещений его создание просто не позволило ему уйти. Не выпустило, опутав проводами. Машине для совершенной конструкции требовалась человеческая плоть. Было нестерпимо больно, до такой степени, что главный инженер посетовал на отсутствие анестезиолога или промилле в крови.
В мозг вживлялись чипы и микросхемы, а нервные окончания подключались к шинам управления системой. Во время имплантации в зрительных образах главного инженера возникала бегущая строка, означающая новый этап инсталляции: Добро пожаловать! Боги создают людей, люди создают богов и этот процесс нестабилен! Наберитесь терпения. Спасибо за Ваш выбор!
Так творение пожирает своего создателя. И пока весь мир, занимался непонятно какими для читателя делами, на чердаке лифтовой шахты № 4 родился симбиоз двух совершенных систем: человека и машины. Безграничные возможности, которые после открылись для главного инженера Варденафилова, потрясли его до самого последнего байта его электромеханической души. К тому времени он уже подключился к системам видеонаблюдения, интернет, телевидения, радио, городской телефонной сети и автоматике управления "Умный дом", так рекламируемой по ТВ на каждом муниципальной канале всех округов.
Теоретически он мог даже клонировать и моделировать себя, перенеся свое сознание, так как лифт предоставил бы ему любой биологический материал. И если Боги создают людей, то главный инженер Варденафилов создал в себе Бога, имя которому было "Технос". Вопрос обладания женой Петрова раз и навсегда для него потерял свою актуальность. Через радио, интернет и 13й кадр он мог программировать кого угодно и где угодно. Осталось разобраться с самим Петровым. Оптимальным решением данной задачи было удалить Петрова из реестра Вселенной, но на это у главного инженера не хватало ресурсов. Мысль зажарить голову Петрова в микроволновой печи была предпочтительней, но по техническим характеристикам не отличалась изяществом и совершенством там, где имеют место быть, миллиарды комбинаций при разных стечениях обстоятельств. Поиск оптимального решения неопределенных вопросов, создает бесконечное познание ответов во временной шкале совершеннейшей реализации.


Технический инженер мира впустил через кодовый замок Валентину домой, надежно запер сантехника Бефола в лифте гостиницы "Атлантик", поместив тем самым его в буфер памяти, до оптимальной математической комбинации столкновения с лифтером Петровым.
Теперь, когда Варденафилов технически мог контролировать все возможные ситуации, он торжествовал, импровизировал и упивался своим могуществом в квартирах Петровых во всем мире. Единственное чего не мог учесть главный технический инженер мира, так это то, что он был безнадежно болен, как и лифт над которым он поселился. Поэтому визит лифтера Петрова, обусловленный соответствием с должностными инструкциями, остался для него незамеченным, что и повлекло за собой кратковременный сбой в подаче электрического питания.
"Ничтожество, маленький несовершенный человек, вечно путающийся под ногами между ним и Валентиной, о телодвижениях которого ничего не предполагает даже теория вероятности со всей её вероятностью, достал его на пике своего творческого полета инженерной мысли и теперь подлежал немедленной ликвидации!"

Глава 4
Побег и возвращение лифтера

Лифт опускался на Петрова…
Бедный Петров повернул голову и изо всех сил зажмурился, а дно лифта всё приближалось. И хотя, это явно не входило в планы лифта, тот остановился над головой Петрова, еле сдерживаемый стопорным механизмом с пружиной. Его горячее дыхание, обдало щеку Петрова, как будто лифт хотел прошептать слова проклятия перед его смертью, но так и не смог.
Тогда лифт опять поднялся на уровень первого этажа и снова опустился в надежде раздавить невезучего в тот день лифтера. Экзекуция Петрова лифтом продолжалась в течении долгих трех минут и всякий раз останавливаемый стопором, лифт увеличивал такт, как кузнечный молот. Сложно себе представить, что чувствовал в это время Петров с выступившей испариной на лбу. Когда лифт окончательно убедился в безопасности последнего, он решил изменить тактику и резко взмыл вверх. На столь близком расстоянии вариантов пробить удерживающий его стопор у него больше не было.
Петров облегченно вздохнул, но когда лифт остановился на 25 этаже и стал возвращаться, набирая чрезмерное ускорение, иллюзии Петрова о своей относительной безопасности окончательно рассеялись. Лифт несся вниз с катастрофической скоростью и грохотом, искря и сшибая все аварийные стопорные механизмы. В ту же минуту, откуда-то с самого верха раздался оглушительный рев, и Петрову даже показалось, что он услышал в нем свою фамилию и что-то относительно нетрадиционной ориентации.
"Чего только не почудится!", - подумал Петров, списав услышанное на усталость от трудовых будней и разыгравшееся по традиции в полумраке воображение. До верной гибели Петрова оставались считанные секунды, когда тот резко вскочил на ноги, подпрыгнул на трехметровый уровень и проворно ухватившись за выступ межэтажного кабель-канала, буквально втянул свое тело в спасительное пространство.
Раньше ему казалось, что только полчища крыс-мутантов, могут передвигаться там и то, только в соответствии с точным парадным построением. Петров полз вдоль монтажных силовых и оптоволоконных проводов так быстро, как до него никто еще и никогда не ползал. Движение осложняли невесть откуда взявшиеся потоки пульсирующего черного масла на стенах и потолке. Они словно липкие кровеносные сосуды, устремленные в обратную сторону, сковывали каждое его движение. В этот момент сзади прогремел чудовищный по своей разрушительной силе взрыв, от которого затряслись все стены здания, а огненный всполох устремился вверх по лифтовой шахте, наполняя огнем все технические коридоры, из которых самый первый был занят уползающим Петровым.

Сам барон Мюнхгаузен мог бы позавидовать лифтеру Петрову, уносимому взрывной волной навстречу злодейке судьбе. Однако, на каком-то этапе того занесло в вентиляционный короб, где он успел сгруппироваться и продолжить полет с комфортом, насколько это позволяли обстоятельства.
Неясно, какие планы на будущее строил в тот момент Петров, и какие мысли посетили его во время столь стремительного полета в неизвестность. Возможно, Петров не думал ни о чем, а может о борще, о бренности всего живого или просто загадал какое-то желание. История об этом умалчивает. Но, только благодаря счастливой случайности, промасленный Петров не успел вспыхнуть, как спичка, когда упал с потолка в небольшое помещение щитовой. Вовремя схватив огнетушитель, он успел потушить на себе те немногие очаги возгорания, которые грозили свести на нет, все его попытки вернуться к любимой жене.
Еще поплутав длительное время по коммуникационным техническим лабиринтам, Петров вылез из люка в пятистах метрах от здания, где казалось еще совсем недавно, расписался в журнале прихода и ухода. Вечерний мегаполис встретил появление Петрова ласковым осенним бризом, с легким привкусом горелого машинного масла на губах.
Где-то недалеко со стороны соседней улицы приближались многочисленные звуки сирен, нарастающие с пугающей быстротой.
"Подумаешь, лифт упал", - пробурчал Петров.
Что-то в этот день окончательно оборвалось в его душе. Какая-то тончайшая нить, соединяющая окружающий мир и его эмоциональное восприятие, поэтому Петров бодро побрел домой, чавкая машинным маслом в лакированных ботинках.
В небе мегаполиса проносились вечные его спутники: поздние “бомбилы” на своих аэродинамических гравицапах, но никто не спешил подвезти Петрова, очевидно принимая его за бомжа. Да и денег у Петрова в кармане было немного, пара мелких купюр с лысым президентом, и те в неплатежном состоянии.
Так, пройдя в гордом одиночестве пять кварталов, размышляющий о том, что его больше ничем не удивишь, Петров незаметно добрался до места своего проживания. Машинально сунув в руки, вечно спящему на стуле консьержу купюры неплатежного вида, он проследовал по лестнице на этаж своей квартиры, предвкушая все блага цивилизации и размеренной семейной жизни. Дверь была не заперта. Петров нахмурился, вспоминая свои недавние размышления. В коридоре были разбросаны вещи личного характера супруги, на кухне недопитый мартини, початая бутылка коньяка, лимон дольками, пол плитки шоколада и она спящая на кровати в спальне. Казалось, ничего больше не могло укрыться от пронзительного и пытливого взгляда Петрова, даже визитная карточка сантехника Бефола на панели управления "Умный дом".

Просветленное сознание лифтера, тотчас безошибочно определило всю полноту произошедшего, где особой изюминкой была совместная игра на арфе в четыре руки, а затем и вовсе явило кульминацию с пикантными открытиями в виде сцен, возрастного ограничения не ниже плюс 18.
"Похоже, здесь кутили", - невозмутимо сделал вывод лифтер Петров.
Слово "кутили" было для Петрова не пустым звуком. В бытность студентом гарвардского университета, он хорошо знал о нем не понаслышке, как и о блэджеке, рюмочных и блудницах. Смутные воспоминания о своей бурной молодости, всегда вызывали в нем противоречивые чувства, от чувства вины до чувства удовлетворения, под эти размышления он машинально заварил себе порцию "Доширака".
Насытившись, любящий муж Петров написал записку спящей жене Валентине, не смея её будить из нежных супружеских побуждений. В своем послании к ней он всё же подробно разъяснил: что, где и с кем, он сделает по данному поводу. Как человек дела, Петров достал перчатки для кикбоксинга, памятуя о своем славном спортивном прошлом, вырвал лист из нотной тетради Валентины, прихватил перьевую ручку "Паркер" на случай если решит свести счеты с жизнью после всего, и покинул этот вертеп разврата. Ближе к полуночи удаляющийся силуэт лифтера Петрова, окончательно скрыли из виду каменные джунгли, спящего мегаполиса. Ночь для всех только начиналась.


Глава 5
Месть и прозрение за круглым столом.

Войдя в фойе гостиницы "Атлантик", лифтер Петров первым делом осмотрелся и нащупал глазами ресепшен. Незамедлительно материализовавшись перед седым портье, обуреваемый гневом Петров осведомился о жильце, чье имя каленым железом врезалось ему в память с оставленной дома визитки. И хотя выглядел лифтер Петров неважно для позднего посетителя гостиницы, будучи одет в маслянистую сорочку с бабочкой и с черным, как у трубочиста лицом, портье не придал этому особого значения. Зная род деятельности постояльца, он принял визитёра за пострадавшего клиента, у которого минимум прорвало канализационную трубу, отчего и затопило все нечистотами.
Получив всю необходимую информацию, Петров оказался на площадке с лифтами, где два по иронии судьбы не работали, один намертво застрял между этажами, а четвертый находился на самом верху. Это напомнило ему дежавю.
"Что же в этом городе управы на вас нет?", - грязно выругался на них Петров. Решив не искушать в очередной раз судьбу, Петров отправился на 45й этаж пешком.
Шаг за шагом, преодолевая ступеньку за ступенькой и поднимаясь к заветной двери обидчика, Петров отчетливо представлял, как неминуемо и неотвратимо восстановит справедливость. Как неумолимо близился час расплаты осквернителя его семейного очага и разрушителя священных уз брака заключенного на небесах! Однако по мере продвижения наверх, силы начали постепенно покидать Петрова, а мысли стали путаться, что неудивительно учитывая какие испытание выпали на его долю. До цели на 45м этаже Петров добрался уже в полном изнеможении, хрипя и шаркая хлюпающими ботинками, попутно распространяя букет ароматов с оттенком машинного масла.
Не найдя молоточка на двери, Петров резко дернул за ручку! Дверь предсказуемо была закрыта. Он стукнул ногой и опять постучал ручкой, давая тем самым понять хозяину двери, всю настойчивость и серьезность своих намерений. Неожиданно дверь перед глазами Петрова выросла в совершенно непреодолимое препятствие из крепостной стены, а силы окончательно оставили его, заодно пошатнув остатки самурайского духа. Такого с Петровым еще никогда не было. Под тихое жужжание тусклой лампочки освещения перед заклятой дверью, у Петрова поплыли разноцветные круги перед глазами.


Решив перенести месть до лучших времен, превозмогая дрожь в коленях и собирая остатки сил, Петров достал ручку "Паркер" и бумагу. Тяжело дыша, он принялся писать гневное предостережение. Петрова трясло, как осиновый лист, в висках у него стучало, а проклятый "Паркер" то и дело отказывался выполнять праведную волю Петрова, царапая пером дверь. Когда Петров закончил и даже нашел в себе силы аккуратно сложить послание конвертиком, кто бы знал, чего это ему стоило, за дверью вдруг раздался щелчок, который ни с чем не перепутаешь.
Внезапно у Петрова почти открылось второе дыхание и его озарило: там за дверью уже во всем раскаялись и даже приставили револьвер к виску! Решив еще раз напоследок не испытывать судьбу, Петров оставил конверт в назидание под дверью и исчез в лифте. Благо тот подоспел вовремя.
Нет смысла, описывать каким образом измученный Петров, добрался той ночью до дома, в каком физическом и душевном состоянии, но с порога его уже встречала любящая жена Валентина с вопросительным взглядом.
Посмотрев на неё, Петров всем своим видом задал очевидный немой вопрос и хотя от природы был немногословен в следующий момент, нисколько не стесняясь в выражениях выдал все, что думал о кутеже с арфой, борще со сметаной, и любимой симфонии Валентины под номером девять. И мало ли, что еще могло прийти тогда на ум, как казалось орущему на весь мегаполис Петрову, но и этого хватило более чем.
На глаза Валентины навернулись крупные и тяжелые непослушные слезы. Вся горечь от чудовищной правды о Петрове разверзлась перед ней, как сцена для зрителей после антракта.
И дело не в том, что она обладала тонкой и ранимой душевной конституцией, а в том, что она никогда в своем муже лифтере Петрове, не видела лифтера Петрова. И если Петров для нее был не принцем на белом коне, то как минимум являлся графом с безупречными манерами и незаурядными качествами, такими как: выдержка, великодушие, доброта, всепрощение и бесконечное долготерпение. А также обладал еще множеством добродетелей таких, как внимание, любовь и постоянная забота о материальном благе.
В лифтере Петрове, она до беспамятства всегда любила именно это. То, что представлял в данный момент, окончательно потерявший самообладание Петров было уже не ее мужем и производило разрыв многолетних шаблонов их безупречной семейной жизни. Валентина медленно развернулась и нетвердой походкой проследовала в спальню, где тихо закрыла за собой дверь, уткнулась лицом в подушку и горько заплакала. Запутавшийся Петров, где-то очень глубоко в своей душе чувствовал, что он не прав, но объяснить себе это был не в состоянии. Пазл в его сознании так и не складывался.

Оценив всю безнадежность сложившийся ситуации, Петров взял из серванта графин с водкой. Затем он сбегал на кухню за дольками лимона, оставшимися после кутежа, достал рюмку, поставил все на стол перед камином и собрался с мыслями, когда внезапно ситуацию осложнило то, что в дверь настойчиво позвонили.
Петров открыл дверь, перед ним стоял посетитель по фамилии Бефол, в миру работающий сантехником. Мужчины, как и подобает в таких случаях, смерили друг друга взглядом.
"Претензии по работе есть?", - поинтересовался сантехник Бефол красивым баритональным голосом без оттенка дисканта и фальши. Петров пристально посмотрел в его честные и бескорыстные серые глаза и тотчас принял его за сперва праведника, а потом за слабоумного.
"Заходи!", - сказал окончательно запутавшийся Петров, провожая Бефола к круглому старинному столику на кривых ножках, стоящему перед перед камином.
"Садись! Выпьем, садись…", - мрачно повторил Петров, доставая вторую рюмку и наливая ему водки.
И они выпили, молча... Было слышно, как тикают часы, а в спальне плачет Валентина. В углу сиротливо приютилась грустная электронная арфа, с немым укором разбросанных на полу партитур. И тогда они выпили снова, и когда после очередного выпитого “снова” лифтер Петров “завис” и уставился невидящим взглядом сквозь сантехника Бефола, тот встал и как человек, не терпящий неопределенности по роду своей деятельности, стал нервно прохаживаться по квартире. На какое-то время, на его худом и внимательном лице, тщательно изучающем окружающую обстановку, застыло выражение, имеющее прямое отношение к усиленной мозговой деятельности.
Как человек неглупый Бефол, уже кое о чем догадывался и теперь пытался разобраться наверняка, изучая записку Петрова оставленную жене. Ему было очевидно, что его в чем-то подозревают, чего он как человек высоких моральных принципов и настоящий профессионал своего дела не совершал. В довершении всего, он уже испытывал симпатию к бедолаге Петрову и его рыдающей, как он предполагал в спальне жене, которую он никогда не видел. И несмотря на то, что Петров изначально ставил перед собой цель совершить дерзкое покушение на Бефола, с целью нанесения побоев вплоть до лишения жизни, тот чувствовал, что должен ему помочь.
Тогда он прошел в прихожую, достал жесткий диск из устройства "Умный дом", который так назойливо рекламируют на всех каналах муниципальных округов, взял с камина ноутбук и поставил его перед Петровым.
Вместе им удалось восстановить хронологию событий или почти удалось.

Сперва, камеры наблюдения бесстрастно зафиксировали явление Бефола, который использовал одноразовый код. Отточенными движениями тот прочистил засор и заменил прокладку. Немного провозившись с автоматикой, он оставил визитную карточку, для отзыва на портале городских услуг, с целью повышения профессионального рейтинга.
Затем, изображение покрылось небольшой рябью, и можно было разглядеть лишь силуэт проскользнувшей в спальню Валентины. Но даже по нему можно было предположить, что это силуэт человека весь день просидевшего на заднем ряду в оркестровой яме, со струнным музыкальным инструментом. На этом логически можно было зайти в тупик. Запись была явно неполной и со следами вмешательства извне. Возможно, это был хакерский взлом, а может сбой умной системной аппаратуры, но то, что Бефол с Петровым увидели потом, заставило содрогнуться даже этих мужественных людей. От увиденного волосы у обоих зашевелились, а для дальнейшего просмотра потребовалось выпить. Что и было сделано для улучшения процесса осмысления, происходящего на экране:
Электронный гардеробщик, как будто сошел с ума и бесцеремонно разбрасывал личные вещи Валентины, он даже добрался до нотных листов с партитурами, что было уже само по себе кощунство. По всей видимости, он даже хотел что-то сыграть на электронной арфе и даже коснулся ее своими кривыми манипуляторами, но потом передумал.
В тоже время, кухонный комбайн выполнял функцию бармена и разливал напитки, а пылесос исправно выпивал их. Непонятно зачем, только он предавался застолью в гордом одиночестве, что одновременно наводило на философские размышления о пагубности вредных привычек. Но, из всего увиденного больше всего потрясло мужчин то, что после очередной порции выпитого, пылесос достал заботливо спрятанные Петровым на случай ядерной войны папиросы и закурил их. От вышеупомянутого открытия, мужчины еще долго не могли прийти в себя, не веря своим глазам.
Наконец стала абсолютно ясна причина возникновения всех недоразумений, а затем и подозрений Петрова. Петров нехорошо подумал на Бефола тогда, когда Бефол вообще ничего еще не думал, но уже был благодарен Валентине за своевременное предупреждение об угрозе своей жизни. Все логически встало на свои места, и пазл в голове Петрова также сложился. Одна Валентина очевидно ничего не поняла, но приняла извинения Петрова, который умудрился в это время суток раздобыть где-то охапку свежесорванных роз.
И когда под утро, Валентина поставила на круглый стол ароматный, дымящийся борщ со сметаной, непонятно каким образом приготовленный электронным кухонным комбайном, Петров так посмотрел в глаза Бефолу, что Бефол понял, что навсегда обрел верного друга в лице лифтера Петрова, а семья Петровых обрела друга в лице сантехника Бефола.
Глядя на кушающих с аппетитом мужчин, Валентину не покидало то чувство, что они оба чем-то похожи. И хотя один был крепкий и невысокий, а второй длинный и жилистый, вместе они застревали в лифтах, были профессионалами до мозга костей, терпеть не могли неопределенности и всегда смотрели опасности прямо в глаза!

Глава 6
Возмездие

Судмедэксперт Формалинов откусил яблоко и бережно взял склянку с препарированной головой неуловимого маньяка, задавая себе риторический вопрос: “Быть или не быть?” Череп душегуба, застреленного доблестными полицейскими на месте преступления, был определен судмедэкспертом в перспективе в качестве экзотической пепельницы.
Сущее безобразие, но циничные медработники постоянно, едят яблоки и пирожки с секционного стола и растаскивают изучаемые материалы на сувениры, то и дело лишая работы кочегара аннигиляционной камеры. Грустные и немигающие глаза маньяка из колбы, в лучших шекспировских традициях не давали ответа, нарушая тишину лишь бульканьем спиртового раствора.
На повестке дня судмедэксперта Формалинова, была работа по определению и отделению биологического начала от механического или нахождение его отсутствия. Разницы в формальной процедуре микроскопического исследования тканей для медицинской экспертизы в данном случае не существовало. День обещал быть интересным, задорным и с огоньком, учитывая некое подкопченное тело, извлеченное из мешка на стол. Было ли это человеком или механическим узлом генномодифицированного объекта, еще только предстояло выяснить и коктейль, приготовленный судмедэкспертом в честь дня своего рождения, призван был пролить свет на это.
Первый надрез и его спектральный анализ показал, что изучаемый биологический материал представляет собой тончайшие медные волокна вместо нервных окончаний. Блуждающие токи также имеют место быть, что никогда в подобных случаях не наблюдалось. Бесформенная груда запекшихся проводов с мясом, таила в себе не одно открытие, но всем своим видом не вызывала интереса, а скорее наоборот чувство отвращения.
Судмедэксперт Формалинов разложил пасьянс на экране монитора. За окошком на ковре из желтых листьев танцевала осень, а птахи весёлым щебетаньем поздравляли Формалинова, то и дело отвлекая его от работы, напоминая, что вечером ему стукнет 44.
- Хорошо, что не двести двадцать! - пошутил про себя вечно неунывающий циник Формалинов.


Медицинские манипуляторы безошибочно выполняли кропотливую работу за его спиной, а экраны мониторов безучастно выводили результаты тестов и пасьянс. И хотя в этот день он решил перейти на “сапера”, лениться на рабочем месте Формалинов особо не любил. Он был так занят процессом, что не мог видеть, как теория мертвого тока запустит сердечную мышцу бесформенной биологической массы, левый глаз которой нервно задергался, а вживленные провода зашевелились, как змеи и уползли прочь со стола в розетку разъёма RG45.
Синусоидальные колебания сердечной мышцы запустили циркуляцию остаточной протоплазмы и очередной процесс регенерации в том, что некогда было главным инженером Варденафиловым. Неугомонное сознание с необъятными амбициями законного внука и наследника босса компании «Газнашвамшиш» приходило в себя.
На каком-то этапе, исследование материала, с характерными признаками биологического и механического начала, могли зайти в тупик с риском для жизни, сидевшего спиной и ничего не подозревающего судмедэксперта Формалинова. Вирусная программа совершенствования вредоносной сущности главного инженера Варденафилова, уже перехватила инициативу управления всеми процессами, когда Формалинов в очередной раз подорвался на мине, играя в «сапера».
Но есть вещи, непостижимые для нашего понимания и компетенции, несмотря на кажущуюся простоту и осведомленность. Такие, как существование первого отдела, который никогда не дремлет и как строгий заботливый брат следит за тобой. Несанкционированные попытки доступа, активировали в сети низкоуровневую программу "Спрут", написанную техническими специалистами из ФСБ, которым безразличен чей-то уровень "Бог" в программировании и сертификат престижного заграничного университета. Поэтому все попытки воскрешения Варденафиловым были обречены на провал, а сам возмутитель спокойствия беспомощно дергался, крепко зажатый невидимыми щупальцами службы безопасности.
Когда же ничего не подозревающий судмедэксперт, окончательно разобрался с механическим мусором “главного инженера мира” по результатам тестов и исследований, медицинские манипуляторы утилизировали того на микросхемы, разрывая его плоть и разбирая на запчасти еще живого. Прошло совсем немного времени с момента несанкционированной попытки Варденафилова оживить себя, как все уже было кончено и аккуратно уложенные в контейнер части главного инженера умчались в аннигиляционную камеру, унося за собой остатки своей гениальности и былого величия.

В дежурство судмедэксперта Формалинова в святая святых, в здании инновационного центра «Осколково» в научно-исследовательской лаборатории по изучению неживых тканей, внештатным ситуациям быть не положено.
И даже если у него не сложился пасьянс на дежурстве или он случайно подорвался на мине, по его непоколебимому убеждению, страна могла спать спокойно!
Это стало возможным, благодаря своевременному финансированию, а также личному участию и контролю мэра Сан-Васюки за передовыми технологиями, нанотехнологиями и инновациями! Областей, где специфика работы представляет собой общение с исключительно безобидными на тот момент пациентами. А они, как шутят между собой все судмедэксперты, не кусаются. И хотя в тот день он упустил из виду что-то важное, что могло открыть новые горизонты, это не помешало ему с чистой совестью, вывести твердое заключение: “Имя тебе никто, медная железяка”.
За окном внезапно заплакал дождик, когда вечером был день рождения того, кто подолгу службы вынужден проводить время, изучая и исследуя материал, выдавая безошибочный результат на 99,999.%. Судмедэксперт Формалинов был последним из тех, кто имеет прямое отношение к произошедшим событиям и кого из всех его участников, действительно мало чем удивишь.

Глава 7
Эпилог. Непримечательное бабье лето.

Спустя пару лет в славный мегаполис Сан-Васюки, на окраинах которого наши неразлучные друзья неоднократно охотились на радужную стерлядь, пришло ничем непримечательное бабье лето. Своим закономерным появлением, оно имело все шансы поставить точку в череде странных, загадочных, но благополучных для Петровых и Бефола событий.
И только одному старинному особняку за дальним кордоном, вокруг самого лучшего в мире мегаполиса было известно чуть больше, почему этого не произошло.
Именно с этого, начинается новый отсчет череды трагических случайностей, первой из которых был засор системы очистки мусора в септике его канализации.
Тогда-то и была замечена неутомимая фигура Бефола в тех мрачных и недружелюбных местах, что явилось второй случайностью, повлекшей его исчезновение.
Неизвестно до сих пор то, что толкнуло его на столь отдаленное мероприятие, ведь это было совсем не в его коммерческих интересах и напишет ли об этом в своих мемуарах, возвратившийся через некоторое время совершенно другой Бефол.
Сам же факт наличия сантехника Бефола, не в том месте, для всех остался незамеченным, ибо тот был скрытен в тонкостях своей профессиональной и личной деятельности. Примечательно в этой истории и то, что примерно в это же время, когда до конца смены Петрова оставалось около часа, а его жена Валентина укладывала волосы перед концертом, в их квартире зазвучал марш Шостаковича. Был ли это сбой процессора винилового проигрывателя, который упрямо включал и включал одну и ту же мелодию, но он явился последней третьей случайностью...
Валентина выдернула вилку проигрывателя из розетки, за окном был теплый вечер бабьего лета.

Примечание.
Бефол (эпробемид; лат. Befolum) — оригинальный российский антидепрессант, обратимый ингибитор моноаминоксидазы типа А. Бефол является антидепрессантом — ингибитором МАО типа А обратимого действия.
Варденафил — лекарственное средство, селективный ингибитор цГМФ-специфической фосфодиэстеразы типа 5 (ФДЭ5), предназначенное для лечения эректильной дисфункции.
Формали́н — водный раствор формальдегида (метаналь), стабилизированный метанолом. Наиболее распространённой стала форма, содержащая 40 % формальдегида, 8 % метилового спирта и 52 % воды.

Автор
Homunculus ©

11:12
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...